- Аллё, ты где?
- Дома!
- Дома? Что ты там делаешь? Давай едь к нам! Мы в Риге.
- Чего творите?
- Давай, мы ждём тебя!
Мобильная связь стала доступнее, и жизнь стала быстрее. Ты просто достаешь трубку, а там маленький мир, там: друзья, и встречи, встречи…
Той зимой мы «сели» на ром. Сели конкретно, мы пили: чёрный, белый, сорока, пятидесяти, семидесяти трёх градусный, дешёвый, дорогой, с сахаром, с пивом, лимоном, чаем и бог знает с чем, никто уже не вспомнит. В любом его проявлении. Мы фанатели по Кубе. Казалось, попади мы туда, то мы перестанем растрачивать себя, пытаясь выжить и не разбиться о стену быта. Что всё наполниться положительными эмоциями - горячими, как кубинское солнце. Не знаю почему, но надо же во что-то верить. А ром был нашим священником, он помогал нам не сомневаться. Нет, скорее он был чёртом.
- До Риги, пожалуйста, один.
Из окошка показался билет.
- Спасибо!
Пятница - я всегда жду её, я думаю о ней уже в понедельник. И вот этот день приходит, раздаётся звонок, и электричка везёт меня туда где: неон, барные стойки, музыка, дым, где динамики дышат бассами и ром, ром, ром.
Рига – большая дракониха. Мы забираемся ей в самую пасть и садимся за столик в углу. Разговоры, шутки с каждым глотком я становлюсь всё острее и острее, а мир вокруг, принимает дружелюбную форму, растекается чёрным сиропом, липким и сладким. И хочется послать всё к чёрту, что я и делаю. Я посылаю к чёрту, слышите, к чёрту, эту рутину, понедельники, долгие, замороженные вечера, одиночество и свой северный менталитет. Всё потому, что у меня нет сейчас времени на всё это, я занят, я меняю мир вокруг себя, я подкрашиваю вселенную. Здесь и сейчас за этим столом.
Один стол меняется другим, стулья на кресла и наоборот, цвет стен, первый этаж на подвал или на панорамный, гламурный, с краю у окна, по центру зала, возле туалета, в самом проходе, изолированно, где только не стоит наш стол. Даже люди за этим столом разные, только что здесь сидели два «нацбола», а потом всё время целующиеся парочка, спящий человек, кто-то с всё время вспыхивающем фотоапаратом. Только одно остаётся постоянным - ром. Он стоит здесь всегда, он меняет названия, цвет и вкус, но он остаётся стоять…
А потом приходит воскресное утро серое и сырое. Такая нестабильная субстанция, рассыпаещияся на понедельник, который вернёт нам всё, от чего мы так бежали. Спираль, и мы все крутимся по ней. А ром стоит по центру стола и мы займём свои места вокруг него к концу этой недели. Он самоуверен и спокоен, он знает мы подойдём всё равно, чтоб не случилось, мы будем там. И я не знаю отпустит ли он нас…